Путешествие дилетантов
Рассказ моего друга о том, как мы вдвоем добирались до Укока в 1993 году
Стоял 1993 год, заканчивался месяц июнь и сессия за второй курс, и с будущим, по крайней мере, ближайшим, все было ясно – мы едем в археологическую экспедицию. Мы – это мой друг Антон и я. Все документы о нашем участии в раскопках были подписаны, все переговоры проведены, и формально нам ничего не мешало присоединиться к археологическому отряду, погрузившемуся в вертолет и улетевшему в конце мая. Но было одно «но», а именно: как мы попадем на место назначения, то есть на плато Укок, что у самой государственной границы. Те, кто улетел на вертолете в мае, были умные и шустрые, – они сдали сессию досрочно и теперь с полным правом наслаждались горным солнцем и тяжелой работой. А следующий вертолет предполагался в середине июля, даже чуть позже, что ни Антона, ни меня абсолютно не устраивало, - лето все-таки короткое, и горной романтики хотелось отхватить по максимуму. И нам остался единственный вариант, – ехать «своим ходом».
записка Дмитрия Титова (Димаса) - Лучанскому накануне отъезда
Антон пообщался с ветеранами плато Укок и выучил три топонима: Усть-Каменогорск, Катон-Карагай и Урыль. Это были опорные точки нашего путешествия. Кроме того, нам порекомендовали в Урыле, в пограничной комендатуре, произнести «капитан Панченко», и – молиться. Если повезет, все будет хорошо, даже очень. А если нет…
Но мы о плохом не думали. Наоборот, думали только о хорошем, и бодро собирали рюкзаки. К теплой одежде добавили определенное количество спирта, я взял надувной матрас , а Антон – гитару, и, рассовав по карманам финансы, оставшиеся после приобретения билетов на поезд Новосибирск – Усть-Каменогорск, тронулись в путь. Я до сих пор думаю, с чего это мы взяли, что нам понадобится совсем немного денег? Совершенно непонятно. Но эта иллюзия нас очень грела и вдохновляла и, естественно, чуть было довольно сильно не подвела.
Столица Восточного Казахстана.
Железнодорожный вокзал города Усть-Каменогорска производил довольно удручающее впечатление – маленький, не слишком опрятный и абсолютно не предназначенный для «удобства пассажиров». Единственное, что привлекало взгляд, - это странный прибор, похожий на амперметр над главным входом в здание вокзала. После ряда необоснованных, а потому заведомо ложных предположений, мы решили обратиться за ответом к проходящему мимо мужику, явно местному:
- Извините, пожалуйста, а что это у вас такое?
- Счетчик Гейгера.
- ???
Мужик пожал плечами и ушел. Пошли и мы – искать трамвайную остановку, постоянно оглядываясь на грозный символ Века укрощенного атома.
Надо сказать, что Усть-Каменогорск девяносто третьего года не производил никакого особого впечатления, и ничего не предвещало перемен, ждать которых оставалось совсем не долго: славянских лиц еще было подавляющее большинство, а двуязычных надписей, наоборот, попадалось очень мало, в основном, на государственных учреждениях. И еще не стояли на каждом углу киоски, где можно было обменять новую местную валюту на рубли и доллары. В общем, город как город, не большой и не маленький, чистый, но не слишком, шумный, но не очень.
Трамвай весело довез нас до автовокзала, где нам предстояло провести ночь в раздумьях и планировании. Мы быстро нашли карту области, а на ней – заветные точки: Катон-Карагай и Урыль. Сразу же выяснилось, что до Урыля автобусы не ходят. Зато ходят до Катона, только нам это без надобности – денег у нас на полтора билета. Пытаясь не поддаваться панике, мы срочно подкорректировали планы, и решили ехать до местечка под названием Большенарымское, находящееся где-то на полпути до вожделенного Урыля. А дальше – посмотрим. И с этой здравой мыслью мы начали готовиться к первой ночи под теплыми казахскими звездами.
Явление ангела – хранителя.
Быстро стемнело. Мы расположились на скамейке в центре зала ожидания и предались спору о том, когда разумнее устроить ужин – сейчас или позже. Решив, что это не принципиально и достав наши припасы, мы – таки принялись их поглощать, но вскоре заметили сидящих неподалеку женщину лет тридцати пяти и очень древнюю бабушку, внимательно на нас глядящих. Вернее, глядела только женщина, а бабушка находилась в состоянии, сильно напоминающем прострацию.
- Видимо, и у них автобус завтра утром. Предложить присоединиться к приему пищи? – Антон встал и отправился на переговоры.
Бабушка даже не пошевелилась при его приближении, зато с женщиной у них завязалась очень оживленная беседа. Через несколько минут Антон вернулся. Выяснилось, что женщину зовут Фай, что она со свекровью едет к родственникам мужа до Большенарымского, а дальше куда-то в глушь, и что нам, соответственно, по пути. А к нашей трапезе они не присоединятся по какой-то, оставшейся для нас темной, причине. Так что мы поужинали самостоятельно, после чего я устроился на скамейке спать, положив под голову ветровку, а Антон пошел знакомиться дальше.
Часа через два я проснулся. Фай со свекровью дремали у своих сумок, а мой друг курил на лавочке у входа в автовокзал. Я подошел, спросил:
- Ну, как?
- Забавно, - ответил Антон. – Похоже, она жена какого-то жутко крутого мужика. Живут где-то севернее Усть-Каменогорска, и все татары, – и ее муж, и начальник тамошней милиции, и прокурор, и, еще кто-то. В общем, татарская мафия. Тут какие-то парни заходили, кажется, хотели нам по голове надавать. Так она им что-то сказала, и они быстро – быстро исчезли. Не знаю…
Действительно, забавно. Я встревожено огляделся, но вокруг была тишина и покой. Горели редкие фонари, небо только – только начинало светлеть, и нас окружало то абсолютно прозрачное безмолвие, какое мы, дети мегаполиса, всегда считали достоянием лишь дальних загородных территорий. Докурив, Антон пошел спать, а я решил поискать место, откуда завтра стартует наш автобус. Это оказалось не так сложно – вокруг привокзальной площади стояли столбы с табличками, на которых были написаны названия населенных пунктов – конечных точек следования. Найдя нужную, я вернулся к нашим рюкзакам.
Усть-Каменогорск – Большенарымское.
Первые несколько часов поездки прошли сносно. Автобус был маленький, народу – куча, но мы вчетвером захватили три сидячих места и устроились вполне прилично. Фай весело рассказывала разные истории, игнорируя злобные взгляды, бросаемые на нее свекровью («Она считает, что мне неприлично с вами общаться, но мне наплевать» – страшным шепотом сообщила она на одной из пятиминутных остановок). Мы по части историй тоже старались не отставать, и так продолжалось до тех пор, пока солнце не заняло стратегическую позицию над автобусной крышей. И начался кошмар: жара, духота, запахло бензином. И когда уже казалось, что терпеть это издевательство сил больше нет, все внезапно кончилось. Вернее, кончился бензин, которым так пахло. А что самое забавное, произошло это всего в километре от села Октябрьское, где по плану должна была быть остановка на полтора часа. Водитель предложил идти пешком, и куда- то удрал. Мы же, подхватив свои и фаины со свекровью вещи, двинулись в сторону Октябрьского.
Там к нашим услугам была колонка с ледяной водой и множество разного рода экзотических закусочных. Воде мы с Антоном обрадовались как дети, а к закусочным гордо повернулись спиной – какая там экзотика, если денег ни копейки… Но вот полтора часа прошло, нам подогнали новый автобус, мы разместились ( опять на три сидячих места ) и путешествие продолжилось.
Восточный Казахстан удивительно красив, причем той красотой, которую начинаешь осознавать, лишь погрузившись в нее целиком, как в морскую воду или любимую музыку. Бескрайняя степь, пылая солнцем и завывая ветром, стремительно несется вперед, подминает под себя предгорья, ползет все выше и выше, и вдруг – становится горами, строгими и спокойными. И горы неторопливо, но так же неудержимо идут дальше, обретая снежные шапки и почти доставая до неба, а небо, невероятно синее и прозрачное, опустилось им навстречу, зацепилось за кручи и натянулось до стона, до треска облаков, и кажется – встань на цыпочки, протяни руку, и оно под твоими пальцами вздрогнет и зазвенит, как фарфоровый китайский колокольчик… С ума сойти.
Следующим этапом на нашем пути была переправа через Бухтарминское водохранилище, причем об ее приближении мы догадались задолго – по огромной очереди грузовиков и легковых автомобилей, терпеливо стоящих вдоль дороги. Не успел я ужаснуться перспективе долгого ожидания, как наш автобус ловко обрулил всех «конкурентов» и подкатил к самому причалу. Через несколько минут пришвартовался паром, осуществлявший перевоз всех желающих через рукотворное несоленое море. И водохранилище, и паром впечатляли своими размерами – с середины первого берегов было практически не видно, а на второй, помимо нашего транспорта, вместилось еще несколько «КамАЗов» с прицепами и куча разнообразных легковушек.
По разговорам пассажиров выяснилось, что несколько дней назад от сильного ветра у парома лопнул трос, и то ли он перевернулся, то ли его унесло в неведомые края. Но наша переправа прошла успешно, и вскоре автобус вновь начал отсчитывать казахские километры.
Наконец, приехали в Большенарымское. Огромное село с множеством магазинов и здоровенной трехэтажной школой. Через тридцать минут Фай уезжала куда-то непонятно куда к родственникам, а нам предстояло решить, что делать дальше. Под многозначительным взглядом свекрови Фай купила бутылку кубанского хереса, и мы очень мило посидели до прихода ее автобуса. И в последний момент, во время прощания, она быстро сунула Антону небольшую пачку денег и убежала, сказав: «Ерунда, у меня их много!» Больше наши дороги не пересекались, что, в общем-то, не удивительно. А мы купили билеты и через два часа были в Катон-Карагае
«У нас в Катоне…».
На катонском автовокзале выяснилось, что автобусы до Урыля ходят два раза в день – в семь утра и в пять вечера. Это значило, что наш ушел час назад, и нам придется-таки часть пути проехать автостопом. Узнав, в какой стороне находится Урыль, мы не спеша, двинулись в путь, - идея состояла в том, чтобы выйти за черту городка и там поймать попутку. Солнце палило не смотря на вечернее время, пить хотелось невероятно. И вот, около дороги, из какого-то странного вида прибора мужик наполняет флягу водой. Антон вежливо спросил:
- Скажите, эту воду пить можно?
На что местный житель гордо ответил:
- У нас в Катоне любую воду пить можно!
Мы порадовались за катонцев, попили и пошли дальше. А затем последовали три часа стояния на окраине городка с вытянутой поперек дороги рукой, на протяжении которых нам не попалось ни одной машины, едущей в Урыль. Было очень обидно. НО, так или иначе, надо было думать о будущем, а именно о ночи под открытым небом. И подхватив рюкзаки, мы приступили к поиску удобного местечка. Оно нашлось почти сразу – небольшая речушка, рядом несколько деревьев и кучи горючего материала. Антон развел костер и настроил гитару, я приготовил ужин и надул матрас, мы вместе достали спирт, припасенный специально для такого случая, и устроились у огня.
Быстро стемнело. Темнота и костер настраивают на совершенно особый лад – хочется говорить о вечном. Хорошо поужинав, мы закурили и предались неторопливой беседе, изредка прерываемой такими же неторопливыми тостами. Но внезапно наша идиллия кончилась, - с той стороны речушки, к которой мы сидели лицом, раздался свист и чьи-то громкие голоса. Несколько позже свисты и крики прозвучали далеко и слева, а еще позже – чуть ближе и сзади. Антон, пробормотав: «Похоже, мы в центре народного гуляния», вытащил из рюкзака и сунул в карман накинутой на плечи фуфайки баллончик с нервно-паралитическим газом (взятый, как и спирт, для особого случая, - такого), а я подтянул поближе лежавший у костра топор. «Вооружившись», мы испуганно замерли. Так прошло минут пятнадцать.
Потом, совсем рядом, за спиной, опять послышались голоса, и к костру подошли пять человек – молодые парни лет по шестнадцать – восемнадцать. Вежливо поздоровавшись, они уселись по ту сторону огня. Глубоко про себя вздохнув, мы принялись знакомиться. Все они, естественно, оказались жителями Катона, проводящими свой досуг в прогулках по окрестностям городка и покуривании марихуаны. «Кстати!» – оживился один из них, - «хотите?» Мы с благодарностью отказались, а они, в свою очередь, отказались от предложенного спирта, и настал наш черед рассказывать о себе. Ребята нам повстречались вовсе не дикие, не «дети гор», и узнав, чем мы занимаемся, стали наперебой перечислять места, где можно в окрестностях Катона, не забираясь далеко в горы, заниматься археологией (уже значительно позже я узнал, что, по крайней мере, в некоторых из названных парнями мест, действительно, давно и успешно работают археологи). После Антон спел много песен, что привело наших гостей в неописуемый восторг. Особенно им понравились «Несчастный Случай» и «Крематорий». Наконец, после долгих прощаний, ребята удалились, а мы, выпив на последок за дружбу народов, стали готовиться ко сну.
Эта ночь – одно из самых дурных воспоминаний в моей жизни. Спали мы вдвоем на одном надувном матрасе, надев при этом на себя все теплое, что нашлось в рюкзаках, - с заходом Солнца температура стремительно понижалась, и стало очень даже прохладно. Так что всю ночь Антон пытался упасть в костер, а я – в обратную сторону. Когда наступило утро, мы оба испытали огромное облегчение, размяли затекшие члены, свернули «лагерь» и пошли на остановку автобуса. По пути нас приветствовала половина Катона криками «Привет, археологи из Новосибирска!», а водитель автобуса Катон-Карагай – Урыль догнал нас на полпути, посадил в салон и довез до стоянки. Так что через несколько часов мы уже стучались в ворота урыльской пограничной комендатуры.
Урыль – плато Укок.
Капитан Панченко (вернее, уже майор – ему только что присвоили новое звание) очень нам обрадовался и сказал, что сегодня днем он как раз собирался ехать «наверх», то есть к археологам, - отмечать майорские звездочки, так что поедем вместе. А официальная цель – инспекция на заставу Ак-Алаха, недалеко от которой стоял лагерь наших друзей.
- А вообще, - сказал Панченко, - Мы сейчас туда почти не ездим. Недавно здесь все разделили, и теперь Урыль – казахская комендатура, а Ак-Алаха – российская застава, и она нам не подчиняется.
Это означало, что, опоздай мы на «инспекционную поездку» новоиспеченного майора, и вопрос, как бы мы добирались до Укока, был бы очень сложным. Ведь ехать туда часов девять – десять, а пешком… Так что нам просто невероятно повезло. Потом нас провели в казарму и показали, куда можно поставить вещи. Мы увидели кровати, упали на них и проспали до самого обеда.
После обеда поступил сигнал к отъезду, мы быстро загрузились в пограничный УАЗик и поехали. По дороге нам показывали местные достопримечательности, из которых самое сильное впечатление производил «дембельский камень» – кусок скалы метров восемь в высоту, весь исписанный буквами «ДМБ», датами и фамилиями. Как военнослужащие, заканчивающие свой срок службы, забирались на самый верх – совершенно непонятно.
Мне очень трудно описать нашу дорогу до Укока, и вовсе не потому, что «глазу не за что было зацепиться». Наоборот, произошла, по-видимому, перегрузка центров чувственного восприятия, из-за чего все впечатления слились в какую-то невообразимую кашу с отдельными фрагментарными вспышками. УАЗик подпрыгивал на отвратительной горной дороге, и каждые пятнадцать минут открывался вид, от которого обязательно захватило бы дух, появись он где-нибудь в отдельно взятом состоянии. А так каждый час возникало где-то четыре пейзажа, способных вызвать эмоциональный шок, и через некоторое время мозг попросту перестал на них реагировать, отмечая вещи значительно более приземленные. Так что остановка на последней казахской заставе Чиндагатуй запомнилась нам очень хорошо. Там нас угостили абрикосовым соком с великолепным «заставским» хлебом, - ребята его пекли в местной пекарне, и мы лучше познакомились с нашим водителем, Володей из Семипалатинска. Он рассказал, что с огромным удовольствием едет на Ак-Алаху, так как там у него много друзей, с которыми он служил в Урыле. А после разделения России и Казахстана всех россиян отправили на Ак-Алаху и другие «русские» заставы, а казахов – наоборот.
Стемнело. Мы стремительно приближались к цели нашего путешествия. Стало очень холодно (мы уже поднялись на высоту более двух тысяч метров), Володя отчаянно мерз в своей гимнастерке, и Антон отдал ему свою фуфайку. И, наконец, – лагерь археологов. Нас совершенно не ждали, получился чудный сюрприз. Крики, объятия, шум, знакомства, вопросы, предложения выпить. Конечно, выпить! Говорят все сразу, одновременно спрашивают, рассказывают, снова спрашивают и снова рассказывают. В общем, мы приехали домой. Здорово!
И вдруг – дикий вопль, дверь пограничного УАЗика раскрывается, оттуда по склону холма к озеру скатывается фигура Володи и плюхается головой в воду. Это когда на улице температура почти ноль градусов! Мы его быстро вытащили и услышали потрясающую историю. Задержавшись в кабине, он сунул руку в карман фуфайки, и обнаружил там баллончик. «Наверное, дезодорант какой-нибудь», - решил Володя. А какой? Нюхал, нюхал, - ничем не пахнет. Решил для уточнения брызнуть чуть-чуть в сторону носа, и засадил себе паралитиком прямо в глаз. Его, конечно, не парализовало, но настроение испортило. Пришлось его полночи спиртом отпаивать.
записка из соседнего "молодинского" лагеря - Лучанскому и Луговому
Так закончилось наше путешествие, состоявшее, по сути, из целого ряда чудесных совпадений, без которых его успешность была бы очень сомнительной. И одним из его явных результатов стало огромное количество опыта, приобретенное в довольно сжатые сроки. Так что, когда на следующий год (и не только) пришлось предпринять похожую поездку, уроки, полученные летом девяносто третьего года, помогли адекватно реагировать и более или менее с честью выходить из весьма затруднительных обстоятельств.